Ниже представлены ключевые заявления Владимира Путина в беседе с военкорами.
«Украина – одно из направлений работы по раскачке России. По большому счету, конечно, это нужно было бы иметь в виду, когда принимались решения по развалу Советского Союза. Но тогда, видимо, рассчитывали на то, что глубинные наши отношения, они будут определяющими. Но в силу целого ряда обстоятельств – исторических, экономических, политических – ситуация пошла по другому пути».
«Демилитаризация. Мы постепенно, методично этим занимаемся. На чем воюет ВСУ? Что они, Leopard производят, что ли, или Bradley, или даже не поступившие им пока на вооружение F-16? Ни шиша они не производят. ОПК скоро вообще перестанет существовать украинский. Чего они производят? Боеприпасы им привозят, технику привозят, орудия привозят – все привозят. Так долго не проживешь, не протянешь. Так что вопрос, связанный с демилитаризацией, он, конечно, стоит очень в практическом плане».
«И защита людей, которые на Донбассе. Да, к сожалению, пока и обстрелы есть. Мы методично будем работать над этим, решать. И я уверен, мы решим этот вопрос».
«По большому счету никаких принципиальных изменений с точки зрения тех целей, которые мы перед собой ставили в начале операции, сегодня не произошло. Изменений нет».
«Контрнаступление Украины масштабное, с использованием, как я говорил совсем недавно публично, подготовленных для этих целей резервов. Оно идет с 4-го числа, началось 4-го. Продолжается до сих пор и прямо сейчас.
Что можно сказать? Ни на одном из участков противник успеха не имел. У них большие потери. Для нас, конечно, слава богу. Я сейчас не буду называть потери по личному составу – пускай Минобороны это сделает, посчитает, но там и структура потерь для них неблагоприятная. Что я имею в виду? Из всех потерь, – а они приближаются к оценке, которую можно назвать катастрофической по личному составу, – у них структура этих потерь для них неблагоприятная. Потому что потери, как мы с вами знаем сегодня, могут быть санитарными, а могут быть безвозвратными. И обычно, сейчас боюсь ошибиться, но где-то безвозвратных потерь процентов 25, максимум 30. У них почти 50 на 50. Это первое.
И второе. Если брать безвозвратные потери, – понятно, что обороняющаяся сторона меньше несет потерь, – но все-таки это соотношение один к десяти, что называется, в нашу пользу: у нас в десять раз меньше, чем потерь у вооруженных сил Украины.
Что касается бронетехники, там еще более серьезно. Они за это время потеряли свыше 160 танков и свыше 360 бронемашин разного типа. Это только то, что мы видим. Есть еще потери, которых мы не видим, которые наносятся высокоточным оружием большой дальности по скоплениям личного состава и техники, так что на самом деле этих потерь больше со стороны Украины. По моим подсчетам, это примерно 25, а может быть, 30 процентов от объема той техники, которая была поставлена из-за рубежа. Мне кажется, что, если они объективно посчитают, они с этим согласятся. Но, насколько я видел из открытых западных источников, примерно так они, мне кажется, и говорят.
Так что наступление идет, и результаты на сегодняшний день такие, о которых я сейчас сказал.
Но наши потери, – по остальным показателям, по личному составу пускай Минобороны говорит, – я сказал: танков у них свыше 160 потеряно, у нас – 54, причем часть из них подлежит восстановлению и ремонту».
«Кто виновен в катастрофе на Каховской ГЭС – понятно. Украинская сторона стремилась к этому.
Вы знаете, я не буду сейчас на 100 процентов говорить вещи, в которых я не уверен. По большому счету, мы не фиксировали больших взрывов перед тем, как разрушение произошло. Во всяком случае, так мне докладывали. Но они целенаправленно «Хаймарсами» били многократно по Каховской ГЭС – вот в чем все дело. Может быть, там была у них закладка какая-то, сейчас не знаю, может быть, они в очередной раз чем-то добавили незначительным, и пошло разрушение».
«Что касается беспилотников. Вы наверняка знаете, коллеги тоже знают, в свое время на Хмеймиме у нас была ситуация, когда эти беспилотники залетели, к сожалению, над территорией Хмеймима несколько гранат бросили, и у нас там потери были среди личного состава. Но достаточно быстро научились с ними бороться различными способами, средствами. Это иногда непросто, но решаемая задача.
Здесь, видимо, то же самое: нужно нашим соответствующим структурам принять необходимые решения, потому что эта традиционная система противовоздушной обороны, вы знаете наверняка, она же настроена на что – на ракеты, на большие самолеты. А как правило, беспилотники, о которых вы говорите, тоже знаете об этом, они из современных легких материалов, из дерева сделаны, и достаточно сложно обнаруживать их. Но они обнаруживаются. Хотя и здесь, конечно, нужно проводить соответствующие работы, вовремя вскрывать это и так далее. И это, конечно, делается и будет сделано наверняка, что касается Москвы и других крупных центров – у меня даже сомнений в этом никаких нет.
Надо соответствующим образом наладить эту работу. И конечно, было бы лучше, если бы это сделано было своевременно и на должном уровне. Но, тем не менее, эта работа проводится, и, повторяю еще раз, уверен: эти задачи будут решены.
Что касается приграничных территорий, то проблема есть, связана она, – и я думаю, что Вам тоже это понятно, – в основном с желанием отвлечь наши силы и средства на эту сторону, отвести часть подразделений с тех направлений, которые считаются наиболее важными и критическими с точки зрения возможного наступления вооруженных сил Украины. Нам нет необходимости это делать, но, конечно, мы должны обезопасить наших граждан.
Здесь о чем можно говорить? Конечно, нужно укреплять границу, и наверняка, если кто-то из вас там работает, видите, что этот процесс идет, идет достаточно быстро, и эта задача тоже будет решена – укрепление границ. Но возможность обстреливать нашу территорию с территории Украины, конечно, остается. И здесь несколько способов решения.
Во-первых, повышение эффективности контрбатарейной борьбы, но это не значит, что прилетов так называемых не будет на нашу территорию. А если это будет продолжаться, тогда мы должны будем, видимо, рассмотреть вопрос, – я говорю это очень аккуратно, – чтобы создать на территории Украины какую-то санитарную зону на таком удалении, с которого невозможно было бы доставать нашу территорию. Но это отдельный вопрос, я не говорю, что завтра мы приступим к этой работе. Надо смотреть на то, как будет ситуация развиваться.
В принципе, можно было бы это предположить, что противник вести будет себя таким образом, и можно было бы, наверное, лучше подготовиться. Согласен. Но проблема будет решена».
«Мы, в отличие от сегодняшних властей Украины, не можем действовать террористическими методами: у нас государство, страна, а там – режим. Они действуют на самом деле как режим, основанный на терроре: у них введен очень жесткий контрразведывательный режим, военное положение. Не думаю, что нам нужно сейчас это делать. Нам нужно просто улучшать и расширять работу правоохранительных и специальных служб. И в целом мне представляется, что стоящие в этом плане задачи тоже решаемы».
«Мы, начиная с января этого года, а фактически начали работу по заключению контрактов с контрактниками, сейчас, на данный момент времени, набрали свыше 150 тысяч, а вместе с добровольцами – 156 тысяч человек. А у нас мобилизация была 300, как мы помним. А сейчас добровольно, по своей воле люди приходят. Фактически работа началась с февраля – 156 тысяч человек, и работа-то продолжается: за прошедшую неделю подписали контракты 9,5 тысячи – за неделю.
В этих условиях Министерство обороны докладывает, что никакой необходимости в мобилизации на сегодняшний день нет».
«По поводу вооружения, развития ОПК. Вы знаете, у нас не было бы никаких возможностей, если бы мы лет восемь назад, может быть, Вы вспомните, когда это было, не объявили и не начали выполнять программу модернизации ОПК. Помните, да, здесь все присутствующие, многие наверняка обратили внимание. Это было, наверное, лет восемь назад, может быть, даже чуть побольше: мы начали программу модернизации оборонно-промышленного комплекса. Выделили на тот период времени очень большие средства и постепенно начали переоборудовать наши предприятия, строить новые, ставить новое современное оборудование и так далее. Поэтому задел был сделан очень солидный.
Конечно, в ходе специальной военной операции стало понятно, что многих вещей не хватает. Это высокоточные боеприпасы, средства связи. Да и беспилотники и так далее. Они у нас есть – нам, к сожалению, их не хватает количественно. И до сих пор, когда я разговариваю с ребятами, которые прямо на линии фронта находятся, им ZALA нужны, им нужны средства контрбатарейной борьбы – и побольше, и поменьше размером, поэффективнее. Хотя эти наши здоровые – достаточно эффективные, но их мало и с ними сложнее работать.
Сейчас я говорил о том, что там, где пытается украинская армия атаковать, уже несколько танков уничтожено, по-моему, в том числе и беспилотниками-камикадзе уничтожено. Их эффективно очень используют, наверное, гораздо эффективнее, чем те средства, которые есть у противника, но их не хватает. И «Орланов» не хватает, и качество этих «Орланов» нужно повышать, хотя они свою задачу выполняют. То есть много того, чего нужно. Средства противотанковой борьбы современные нужны, да и танки нужны современные.
Т-90 «Прорыв» – лучший танк в мире – 100 процентов. Вот сейчас можно сказать, что Т-90 «Прорыв» – лучший танк в мире: он как только на позицию выходит, все – там никому нечего делать. Дальше, точнее и защищенность выше.
То есть по всем направлениям заделы есть, вопрос в наращивании.
Я сказал о заделах, а теперь что происходит сейчас. У нас по основным видам вооружений производство за год увеличено в 2,7 раза. А по наиболее востребованным направлениям – в десять раз. В десять раз! Некоторые предприятия промышленности работают в две смены, а многие – в три, практически и днем, и ночью, и работают очень качественно.
Я хочу, как в таких случаях говорят, пользуясь случаем, поблагодарить наших рабочих, инженеров, которые пашут днем и ночью. Многие из них выезжают прямо на линию фронта и работают над тем, чтобы доводить технику прямо в зоне боевых действий, и работают очень хорошо».
«Когда мы говорим об одной из основных задач, которая перед нами стоит, – о демилитаризации, она именно так и выполняется. Там у них все меньше и меньше своего, почти ничего не остается. Есть еще старые советские предприятия, на которых пытаются ремонтировать технику, но и их все меньше и меньше, потому что как только мы получаем информацию, где и что происходит, мы стараемся воздействовать на эти предприятия. А у нас растет, и качество улучшается, характеристики улучшаются – дальность, точность. Если бы не было специальной военной операции, мы бы никогда, наверное, не поняли, как нужно донастроить нашу оборонную промышленность для того, чтобы армия наша была самая лучшая в мире. Но мы это сделаем.
Кроме того, что у нас задел был сделан неплохой по модернизации ВПК, и кроме того, что сейчас достаточно быстро наращивается, в том числе, выпуск наиболее востребованной продукции – уже в десять раз увеличили, есть еще одно преимущество, очень большое, откровенно говоря, даже неожиданное для меня. У нас десятки, сотни частных предприятий, которые никогда никакого отношения не имели к военно-промышленному комплексу, включились в эту работу – малых и средних предприятий. Я не буду сейчас называть, потому что боюсь, что мы привлечем к этим предприятиям ненужное внимание.
Знаете, делали, условно там, трубы – оказывается, можно кроме труб еще что-то делать. И так в очень многих областях, то есть удивительно просто. И это говорит, в целом-то, о хорошем уровне развития реального производства в целом. Да, да, у нас микроэлектроника – много проблем, много, но тем не менее, как оказалось, очень быстро смогли подхватить и начинают развиваться».
«Боеприпасов с обедненным ураном у нас много. И, если они будут применять, мы тоже оставляем за собой право применять такие же боеприпасы. Они у нас есть в наличии – мы их не применяем просто».
«Что касается зерновой сделки, то мы думаем о том, чтобы прекратить там наше участие. Это первое.
А второе – тот объем зерна, который получали беднейшие страны, – а это, повторяю, три с небольшим процента, – мы готовы будем поставить в беднейшие страны для них бесплатно. Но это надо все пообсуждать, в том числе когда наши друзья приедут из африканских государств – скоро, совсем скоро. Я с ними тоже посоветуюсь, как поступить».
Полная стенограмма беседы опубликована на официальном сайте Кремля.
